Как социальные сети заставляют люлдей ненавидеть свою жизнь

Фото: Stefan Wermuth/Reuters

Социальные сети вызывают ужасное чувство неудовлетворенности собой и собственной жизнью. Почему и как с этим справиться? Кажется, нейробиологии нашли ответы на эти вопросы.

Об этом сообщает Охота на акул

Леви Джед Мерфи томно смотрит в камеру. Он неотразим: голубые глаза, пронзительный взгляд, высокие скулы, пухлые губы и чёткая линия подбородка. Правда, все это стоило ему около 30 000 фунтов. Мерфи — британский инфлюенсер из Манчестера. Его аудитория в Instagram насчитывает более 200 тысяч человек. К своему профилю он подходит очень серьёзно: если фотография не набирает нужного количества «лайков», он её удаляет. Все его пластические операции — один из способов завоевать признание. «Внешность очень важна для соцсетей, а я, конечно же, хочу нравиться аудитории», — объясняет Мерфи.

Его отношения с социальными сетями очень напоминают опасения французского философа Ги Дебора, которые тот изложил в своей работе «Общество спектакля» (1967). Он утверждает, что социальная жизнь переходит от её проживания к демонстрации. «Главная цель и ценность всякого „обладания“ теперь заключается в выставлении его на показ. В это же время всё личное стало общедоступным». По наблюдениям Дебора, социальное давление на людей будет расти. Учитывая популярность социальных сетей, выводы философа кажутся весьма пророческими. Но политический теоретик из 1960-х едва ли мог предугадать, какое именно влияние это будет оказывать на человеческую психику и благосостояние и на какие радикальные меры люди станут идти.

Сегодня известно, что социальные сети могут провоцировать целый ряд психических расстройств. Так, в 2017 году в докладе Королевского общества общественного здравоохранения было доказано, что пользование социальными сетями приводит к депрессии, тревожности и вызывает зависимость. Некоторые инфлюенсеры даже ушли со своих платформ и стали рассказывать людям, чем так опасно создание идеального, оторванного от реальности, образа себя. А некоторые соцсети стали придумывать всякие дизайнерские уловки (например, скрыть количество «лайков» под постом), пытаясь позаботится о психическом здоровье пользователей.

Социальные сети вызывают все больше опасений. Но исследователям ещё предстоит установить точные когнитивные механизмы их влияния на психику. Однако, недавние открытия в области вычислительной нейробиологии позволяют пролить свет на этот вопрос. Некоторые социальные сети учёные называют «гиперстимуляторами», т.к. они активно задействуют систему вознаграждения и способны вызвать зависимость. Согласно новой ведущей теории предиктивного кодирования в нейробиологии, гиперстимуляторы влияют на когнитивные и аффективные механизмы, что приводит к уже упомянутым проблемам.

Согласно теории предиктивного кодирования, мозг представляет собой прогностическую систему. Он постоянно пытается предсказать сигналы из внешнего мира и минимизировать расхождения («ошибки предсказания») между этими предсказаниями и входящей информацией. Со временем в нём формируется генеративная модель — структура представлений о статистических закономерностях. Это не что иное, как наша собственная картина мира. Она включает в себя как краткосрочную информацию, необходимую для решения текущих задач, так и долгосрочную, из которой складываются наши представления о себе. И мозг стремится избежать ошибок в предсказаниях одним из двух способов. Он либо корректирует генеративную модель, чтобы та соответствовала реальности, либо пытается подогнать мир под сформировавшиеся представления. Таким образом, система постоянно переключается между состоянием неопределенности и определенности. Избегая и предотвращая неприятные неожиданности, мы сохраняем чувство безопасности и своё благосостояние.

Возьмём, к примеру, нормальную и вполне приемлемую температуру человеческого тела в 37°C. Любое отклонение воспринимается как ошибка прогнозирования и означает, что организм «в опасности». Мы испытываем дискомфорт, стресс и желание сделать что-то, чтобы стабилизировать ситуацию. Можно просто смириться с новой температурой (изменить свою генеративную модель) или поскорее залезть под одеяло или открыть окно. В обоих случаях мы бы действовали, исходя из окружающей среды, считывали информацию о мире и корректировали наше отношение к нему, чтобы свести уровень неопределенности до минимума.

Получается, что восприятие и эмоциональные реакции — это тесно переплетенные аспекты единой предиктивной системы. Ошибки прогнозирования — не просто какие-то данные вычислительной машины. Они заставляют нас чувствовать себя плохо. Когда же противоречие разрешается, мы чувствуем себя хорошо. Из-за этого, будучи прогностическими существами, мы постоянно находимся в поиске разрешимых отклонений, порции контролируемой неопределенности, потому что устранение ошибки прогнозирования приносит нам удовольствие. Возросший спрос на паззлы во время карантина как раз объясняется нашей любовью к контролируемой неопределенности. Подобные реакции призваны помочь нам адаптироваться к среде. Благодаря им мы с любопытством ищем новые, более удачные стратегии выживания, избегая при этом стресса и дискомфорта от постоянной нестабильности. Именно это постоянное взаимодействие с окружающим миром помогает понять, почему социальные сети так вредны для нашей психики и почему так трудно от них отказаться.

С точки зрения предиктивного кодирования, чтобы ваша жизнь вас устраивала и приносила удовольствие, важно уметь справляться с неопределенностью. Для этого нужна генеративная модель, которая достоверно отражает реальность. В противном случае, если модель имеет мало общего с действительностью, это приведет к неверным прогнозам и большим ошибкам, с которыми нам трудно справиться. Теоретики предиктивного кодирования даже начали разрабатывать новый подход к психическим расстройствам. По их мнению, психическое состояние можно объяснить эффективностью генеративной модели человека. Депрессия, к примеру, является формой «когнитивной негибкости», когда система не реагирует на сигналы об ошибке и не корректируется должным образом. Психически здоровые люди способны реагировать гибко и менять свои ожидания.

Иногда они могут не обращать внимания на незначительную ошибку прогнозирования. А иногда ошибка — это действительно повод изменить свою модель и картину мира. Учёные предполагают, что люди с депрессией утрачивают эту «гибкость», и в результате количество ошибок прогнозирования увеличивается, и они становятся неразрешимыми. В конце концов мы начинаем предсказывать собственные провалы и неудачи, и эти предсказания находят подкрепления, что уже приносит мозгу некоторое удовольствие, раз ожидания оправдались и предсказание сбылось. Больной депрессией человек ощущает это как чувство беспомощности, одиночества, отсутствие мотивации и неспособность получать наслаждение от жизни.

Социальные сети успешно искажают наши генеративные модели. Они вводят нас в заблуждение о том, кто мы и как устроен мир вокруг нас. Разница между тем, каковы мы в реальности и в своих представлениях может стать поистине огромной. Всего несколько движений пальцем может радикально изменить нашу внешность, а одну и ту же фотографию мы переснимаем несколько раз, чтобы получилась именно та, которую можно выложить. Предлагая все больше инструментов, позволяющих приукрашать себя, социальные сети создают все больше ложной информации о мире. Они обманывают предиктивные системы пользователей и показывают, что мир наполнен невероятно красивыми и счастливыми людьми, ведущими роскошную и весёлую жизнь.

В обычной жизни мы строим наши генеративные модели на основе информации, которую получаем непосредственно из окружающей среды, безо всяких масок и фильтров. И наша модель почти всегда довольно точно отражает реальность. Из социальных сетей же к нам поступает отобранная, выверенная и искаженная информация, не что иное, как фантазия. Как и предостерегал Ги Дебор, социальные сети становятся цифровой преградой между реальным миром и нашими о нём представлениями. Наша модель мира начинает строиться на основе информации об онлайн-среде, что никак не совпадает с реальностью. Это неминуемо приводит ко все большему количеству ошибок и несоответствий, которые система отчаянно пытается разрешить.

В тему: Основатель Google Ларри Пейдж: «Технологии ещё удивят нас новыми прорывами»

Радикальные действия Мерфи — это один из способов справиться с подобными расхождениями. Недавний опрос показал, что больше половины пластических хирургов сталкивались с просьбами пациентов изменить их внешность, чтобы красивее выглядеть в соцсетях, а некоторые даже показывают свои обработанные фотографии как пример, какого результата они хотят. По словам Мерфи, фильтры позволяют ему «заранее увидеть результат» косметических процедур. И хотя Instagram уже заблокировал тот самый фильтр, подобные функции есть во многих других приложениях.

Зная о механизме предиктивного кодирования, так называемая «Snapchat пластика» кажется абсолютно закономерным явлением. Когда мы привыкаем к своему искаженному фильтрами облику и реакциям на него, мы начинаем воспринимать настоящую внешность как ошибочную. И с большой вероятностью это приводит к стрессу и неудовлетворенности. Через призму предиктивного кодирования мы видим, что порождая желание изменить своё лицо так, чтобы оно выглядело как на фотографии с фильтрами, наш мозг делает то, что он привык делать. Мы адаптируем информацию о мире, чтобы приблизиться к нашим ожиданиям. Но социальные сети способны так сильно исказить наши представления о себе, что единственный способ привести ожидания в соответствие с реальностью — хирургические операции.

В таком случае ставки очень высоки. Если мы не можем разрешить несоответствие и продолжаем проводить время в социальных сетях, круг замыкается. Мы полагаем, что наши ожидания не совпадут с реальностью. Эти вторичные прогнозы — оценка нашей способности (или неспособности) делать точные предсказания — сообщают об ожидаемой полезности принимаемых нами мер. Если мы не разрешаем противоречие, что бы мы ни делали, мы теряем уверенность в своих действиях.

В конце концов мы вообще перестаем верить в успех и ощущаем полную беспомощность. Это в точности повторяет вышеупомянутый механизм депрессии, описанный учёными в области вычислительной нейробиологии. Если мы постоянно обманываемся в своих ожиданиях и при этом не способны их скорректировать, то начинаем ожидать собственный провал. Несоответствующий действительности контент из социальных сетей, красота и роскошь укрепляют нашу убежденность, а скорректировать ожидания становится все труднее. Социальные сети ставят нас в затруднительное положение. Нам остается подогнать мир под свои представления или скатиться в депрессию и отчаяние.

Конечно же, существует более очевидное решение: проводить меньше времени в социальных сетях. Однако многим из нас не так-то просто это сделать. Появляется все больше доказательств того, что социальные сети вызывают зависимость. Согласно подробному анализу 2015 года, зависимость проявляется постоянной тягой к социальным сетям и чрезмерной озабоченностью ими, что вредит остальным сферам жизни. Исследователи установили, что подобные симптомы наблюдаются примерно у 10% пользователей. Любопытно, что примерно столько же людей страдают от алкогольной зависимости. Но в отличие от алкоголизма, механизм формирования зависимости от социальных сетей не так хорошо изучен. Что именно вызывает привыкание? Возможно, предиктивное кодирование снова способно подсказать ответ.

Теория предиктивного кодирования предлагает рассматривать зависимость как несоответствие между предиктивной системой и окружающей средой. Жизнь полна полезных и положительных переживаний, а для мозга это — уменьшение ошибки прогнозирования. Вопреки распространенному мнению, не дофамин сам по себе вызывает удовольствие, а уменьшение неопределенности в результате его выброса. Нейротрансмиттеры вроде дофамина лишь кодируют и закрепляют поощряемое поведение.

Сегодня растущий мир цифровых технологий разрушает привычные связи между действием и вознаграждением, как это делают наркотические вещества. В книге «На порноигле» научный писатель Гэри Уилсон утверждает, что порнография как пример «гиперстимулятора» приносит опасно много удовольствия. Как верно подметил автор, благодаря порно за один вечер мы можем испытать столько новых сексуальных переживаний, сколько наши предки не получали за всю жизнь. Несколько окон или вкладок с роликами, сотни моделей на любой вкус, любые фетиши на экране. Всё это заставляет нашу систему вознаграждения кричать от радости:

«О да, мне сейчас лучше, чем мы когда-либо могли представить!», хотя в реальности человек просто сидит в одиночестве, уставившись в экран. Новизна особенно притягательна, так как мозг постоянно ищет новые способы избежать ошибок, новые пути почувствовать себя как можно лучше. Для мозга новизна — это хороший способ избавиться от неопределенности. Система вознаграждения разгоняется, стимулируя повторять поощряемые действия.

В тему: Как Big Data и пара учёных обеспечили победу Трампу и Brexit — расследование Das Magazin

Разница между порнографией и реальным сексом такая же, как и между соцсетями и настоящим общением. Построение крепких социальных связей поощряется системой вознаграждения. Социализация приносит удовольствие, и дофамин закрепляет склонность к успешным взаимодействиям с людьми. Главное сходство между социальной сетью и порнографией в том, что обе выдают тщательно выверенную фантазию за достижимую реальность. Порно предлагает сценарии «лучше, чем в реальной жизни», тщательно отретушированные изображения, идеальные ракурсы, максимально возбуждающие сцены секса, все это очень привлекательно для агентов прогнозирования, которые всегда ищут «что-то получше». Социальные сети, как и порно, предоставляют поток новых переживаний и не скупятся на излишества. Это перегружает систему вознаграждения. Неудивительно, что в ходе исследования 2019 года выяснилось, средний подросток в США проводит перед экраном более семи часов. Посредством социальных сетей гиперстимуляция влияет на наши генеративные модели и меняет наши привычки. Сразу после пробуждения мы тянемся к телефону, не можем выйти без него из дома и то и дело тянемся к смартфону, даже когда находимся с друзьями.

Но гиперстимулирующий эффект социальных сетей появляется не только из-за избытка отредактированного контента и обратной связи, а из-за намеренных дизайнерских решений. По принципу воздействия социальные сети похожи не столько на порно, сколько на азартные игры. Азартные игры возбуждают (и вызывают привыкание) благодаря ожиданию вознаграждения, причём непредсказуемого. Конечно, социальные взаимодействия в реальном мире тоже часто непредсказуемы, ведь мы не можем знать, когда общение начнёт действовать на систему вознаграждения. Однако социальные сети специально разработаны таким образом, чтобы усиливать предвкушение приятного и неизвестного. Казалось бы, соцсети — неигровая среда, но разработчики всё равно используют геймификацию, прогрессию, конструируют систему зарабатывания очков и добавляют элемент риска. Обилие интерактивных инструментов взаимодействия с контентом превращают их в игру. Активность — прямой показатель «успешности» поста и позволяет легко сравнить популярность публикаций и тех, кто их размещает.

Кроме того, мы не можем узнать реакцию других пользователей в ту же секунду. Вместо этого мы получаем уведомления в виде всплывающего окошка или звукового сигнала, которые откладывают момент прочтения самого сообщения. Оказывается, простое действие — нажать на кнопку смартфона, чтобы проверить уведомления, — способно вызывать возбуждение и неконтролируемое поведение. Новые функции приложений для смартфонов стараются вызвать ещё большее предвкушение.

Отличный пример — функция Facebook «потяни, чтобы обновить». Новая информация доступна по одному движению пальцем, и это очень похоже на нажатие рычага игрового автомата в казино. И в том, и в другом случае пользователь не может предугадать, каким будет исход, пока не обновит изображения на экране. Эта функция, а также практически бесконечная лента новостей Facebook, позволяет приложению вызывать у пользователей чуть ли не наркотическую зависимость.

Обратите внимание, как цифровой мир устраняет временные и пространственные ограничения, присутствующие в реальных отношениях. Он постоянно предлагает что-то новое и множество способов самоутверждения, чего нет в обычной жизни. Даже не слишком успешные аккаунты Instagram могут иметь от 40 до 100 тыс подписчиков. Пользователи могут мгновенно обмениваться сообщениями в директе с абсолютно незнакомыми людьми. А если контент наскучит, можно одним движением сгенерировать новый, непредсказуемый и интересный. Эти отличия специально усиливают предвкушение и создают почти бесконечный источник нового. Многие попытки объяснить зависимость от социальных сетей не учитывали эти факторы.

Ги Дебор был прав в своих опасениях. Расхождение между внешним видом и реальностью способно нанести значительный вред нашему благополучию и толкнуть на радикальные действия. Возможно, наилучшим образом его мысль выражена в расхожей фразе «не запостил — не было». Ценность эмоций и опыта теперь полностью заключается в их демонстрации в социальных сетях. Дебор также понимал, что такие проблемы не появляются из ниоткуда. Социальные сети не просто вводят в заблуждение, они управляют нашим вниманием. Существует конкретная причина, зачем создается цепляющий дизайн социальных сетей, ведь с их помощью можно монетизировать контент. Как писал гуру дизайна Нил Эяль в своей книге «На крючке»: «Компании все больше убеждаются в том, что их экономическая ценность напрямую зависит от стойкости привычек, которые они создают».

Предположим, что взаимодействие с гиперстимуляторами действительно приводит к депрессии и зависимостям. В то же время, компании заинтересованы в большем количестве взаимодействий, ведь это значит увеличение доходов. Тогда дизайнеры социальных сетей фактически создают интерфейс, заставляющий людей страдать и переживать. Научные исследования находят все больше доказательств, что цифровые гиперстимуляторы угрожают нашему благополучию. Всё больше людей призывают изменить подход к разработке социальных сетей и принципы их работы. Возможно, благодаря науке эти призывы будут услышаны.

Авторы: Марк Миллер и Бен Уайт

Фото: Stefan Wermuth/Reuters

Переводила: Милана Файзулина

опубликовано в издании Newochem.io

Источник: Политика и экономика